+7 906-561-57-97
Позвоните по этому номеру в любое время
и Вам ответит трезвый алкоголик

Бог, как мы его понимаем (Билл В.)

     ВЫРАЖЕНИЕ «Бог, как мы Его понимаем» - является, пожалуй, одним из самых важных словосочетаний из тех, что можно отыскать во всем словаре АА. В рамки этих пяти значимых слов можно включить любое вероисповедание или любую глубину веры вместе с твердым убеждением, что каждый из нас может выбрать свою собственную. Едва ли меньше значат для нас и дополняющие его выражения - «Высшая Сила» и «Сила, более могущественная, чем мы сами». Для всех, кто отрицает или серьезно сомневается в существовании божественной силы, эти слова очерчивают рамки открытой двери, через порог которой неверующий может сделать первый простой шаг в доселе неизвестную ему реальность -в царство веры.

     В АА подобные открытия - повседневное событие. Они тем более замечательны, если задуматься, что работающая вера в свое время казалась совершенно невозможной по крайней мере половине членов нашего Общества, которое насчитывает их уже свыше 350 ООО (В 2004 году количество членов АА во всем мире оцени­валось в три миллиона человек).

     Для всех таких сомневающихся оказалось огромным открытием, что как только они смогли переложить свою главную зависимость на «высшую силу» - пусть это даже их собственная группа АА - они сразу же выходили из-за того угла, который постоянно скрывал от их взора открытую, широкую дорогу. С этого момента, при условии, что они со спокойным и открытым разумом изо всех сил старались на практике применять и остальные положения Программы АА, истинный дар все более глубокой и растущей веры стал неизменно проявляться в их жизни порой самым неожиданным и зачастую чудесным образом.

     Мы весьма сожалеем, что все эти факты из жизни АА не понятны легионам алкоголиков в окружающем нас мире. Очень многих из них сбивает с толку пугающее убеждение в том, что стоит им только близко подойти к АА, как их тут же начнут принуждать к обращению в какой-то особый вид веры или религии. До них попросту не доходит, что вера никогда не являлась обяза­тельной для членства в АА, что трезвости можно достичь с помощью легко доступного минимума веры и что наша концепция высшей силы и Бога, как мы Его понимаем, позволяет каждому сделать почти неограниченный выбор в духовных верованиях и поступках.

     Как передать эту благую весть - одна из наших наиболее животрепещущих проблем по инфор­мированию людей, для которой может и не найтись быстрого или однозначного решения. Возможно нашим службам по информированию общест­венности стоило бы начать более четко выделять этот очень важный со всех точек зрения аспект АА. В наших же собственных рядах мы вполне бы могли вырабатывать более доброжелательное отношение и понимание отчужденного состояния этих по-настоящему одиноких и отчаявшихся страдальцев. Поддержав их, мы смогли бы до­биться не меньше, чем применив все самые наи­лучшие из возможных подходов и все самые хитроумные действия.

      Мы могли бы также посмотреть свежим взглядом и на проблему «неверия», поскольку она существует прямо на нашем пороге. Хотя за последние тридцать лет выздоровело свыше 350 ООО человек, возможно еще пол миллиона, а то и больше, приходили в наши ряды, но затем снова уходили. Несомненно некоторые были слишком больны для того, чтобы даже начать. Другие не могли или не хотели принять свой алкоголизм. Третьи же оказались не способны справиться со скрытыми дефектами своего харак­тера. Многие покинули нас еще по какой-либо причине.

     Однако, мы не можем довольствоваться со­бой, считая, что все эти неудачи в выздоровлении произошли полностью по вине самих новичков. Вероятно, что очень многие просто не получили от нас наставничество в том виде и в том объеме, в котором они столь остро нуждались. Мы не нашли с ними контакт, хотя и могли бы это сде­лать. Таким образом, подвели их мы, члены АА. Наверное даже чаще, чем нам мыслится, мы по-прежнему не налаживаем тесных контактов с алкоголиками, которые страдают от дилеммы веры и неверия.

     Определенно, никто так не чувствителен к самоуверенности, гордыне и агрессивности в духовных делах, как они. Уверен, есть нечто, о чем мы слишком часто забываем. В первые годы существования АА я только портил все дело про­явлениями своего неосознанного высокомерия подобного рода. Бог, как Я Его понимал, должен был быть у всех. Порой моя агрессивность про­являлась подспудно, порой в грубой форме, однако в любом случае это наносило ущерб, возможно да­же смертельный, многим неверующим. Конечно же, такое поведение не соответствует работе по Двенадцатому шагу. Оно вполне способно перейти и в наши отношения со всеми окружающими.

     Даже сейчас я ловлю себя на том, что напеваю все тот же старый избитый припев: «Делай, как делаю я, верь, как верю я - и только попробуй иначе!»

      Вот свежий пример высокой цены гордыни в духовных вопросах. Очень материалистически настроенного потенциального члена АА привели на его первое собрание. Первый из выступавших больше говорил о том, как он пил. Похоже, на вновь пришедшего рассказ произвел впечатле­ние. Оба следующих оратора (а может и лектора) говорили на тему «Бог, как Его понимаю я». Все это тоже могло бы получиться неплохо, но опре­деленно не вышло. Проблема заключалась в их подходе, в том, каким образом они подавали свой опыт. Из них прямо-таки выпирало высоко­мерие. Последний из выступавших зашел совсем далеко, разглагольствуя, в сущности, о своих личных религиозных убеждениях. Оба они со­вершенно точно повторяли то, что я делал много лет назад. Во всем, что они говорили, сквозила пусть и не высказанная вслух, но явно подразуме­вавшаяся одна и та же мысль: «Люди, слушайте НАС. Только МЫ несем истину в АА - и упаси вас думать по-другому!»

     Вновь пришедший сказал, что с него доста­точно, и, вообще-то, был прав. Его наставник стал было возражать, объясняя, что это не настоящее АА, но было уже слишком поздно. После этого войти с новичком в контакт так никому и не уда­лось. Плюс ко всему у того появилось перво­классное алиби для еще одного запоя. Последнее, что о нем слышали, так это то, что он, похоже, был близок к преждевременной встрече с масте­ром похоронных дел.

     К счастью, такой вид агрессии во имя духов­ности сегодня встречается не так чтобы часто. Да и такой печальный и необычный эпизод можно обернуть на пользу. Тут можно было бы себя спросить, а не подвержены ли мы, пусть в менее очевидных, но не менее разрушительных формах, проявлениям духовной гордыни в большей степени, чем нам думалось. Уверен, что если над этим рабо­тать постоянно, ни один вид самоанализа не был бы более полезным. Ничто не сможет укрепить на­ши связи друг с другом и с Богом еще вернее.

     Много лет назад так называемый неверующий заставил меня увидеть это очень четко. Он был врачом, и очень хорошим врачом. Я познакомил­ся с ним и его женой Мэри в доме приятеля в од­ном из городков на Среднем Западе. Это была чисто дружеская вечеринка. Единственной те­мой, на которую я говорил, стало наше содруже­ство алкоголиков, и я завладел практически всем разговором. Тем не менее, доктор и его дама, похо­же, искренне заинтересовались, а он задавал множе­ство вопросов. Правда, мужчина заставил меня заподозрить, что он агностик, а может даже и атеист.

     Тут я сразу же завелся и стал так и этак пы­таться обратить его в свою веру. С ужасно серь­езным видом я-таки похвастался, каким чудес­ным образом у меня появился духовный опыт за год до этого. Доктор же в мягкой форме выразил сомнение, а не был ли этот опыт чем-то иным, нежели чем я полагал. Это меня задело, и я стал чуть ли не грубым. На самом деле, со стороны доктора никакой провокации там не было - он оставался неизменно вежливым, сохранял доброе чувство юмора и был даже уважителен. Без малей­ших раздумий он заявил, что часто сожалеет о том, что тоже не обрел твердой веры. Но, что, честно говоря, я его ни в чем не убедил.

     Через три года я вновь навестил своих при­ятелей на Среднем Западе. По телефону пригла­сили Мэри, жену того доктора, а когда она при­шла, я узнал от нее, что муж умер неделю тому назад. Сильно расчувствовавшись, она стала о нем рассказывать.

      Происходил он из очень известной бостон­ской семьи и обучался в Гарварде. Блестящий студент, он мог бы далеко пойти в своей профес­сии. Он мог бы наслаждаться радостями жизни, иметь богатую практику, вращаться в обществе старых друзей. Вместо этого он настоял на том, чтобы стать врачом на фирме, расположенной в раздираемом раздорами промышленном городке. Когда Мэри изредка спрашивала его, почему бы им не вернуться обратно в Бостон, он брал ее за руку и говорил: «Может, ты и права, но я не могу заставить себя уехать. Мне думается, я действи­тельно нужен этим заводским людям».

     Еще Мэри припомнила, что никогда не слы­шала, чтобы ее муж когда-либо на что-либо по серьезному жаловался или же резко кого-то кри­тиковал. Хотя внешне доктор казался совершен­но нормальным, за последние пять лет он изряд­но сдал. Когда Мэри старалась соблазнить мужа вечерней прогулкой, или пыталась хоть ненадолго вытянуть его из дома на люди, у того всегда находилась вполне правдоподобная вежливая отговорка. И так продолжалось до его последней неожиданной болезни, когда она вдруг узнала, что все это время ее муж жил с таким сердечным заболеванием, которое могло его сгубить буквально в любой момент. Никто, кроме одного единст­венного врача из его же персонала, не имел об этом ни малейшего намека. Когда же она стала допытываться, почему он себя так вел, доктор просто ответил: «Понимаешь, я не видел ничего хорошего в том, чтобы люди за меня переживали, и особенно - ты, моя дорогая».

     Это был рассказ о человеке с огромным духов­ным богатством. Признаки этого были налицо: юмор и терпение, доброта и мужество, смирение и верность, бескорыстие и любовь - показатели, к которым я сам вряд ли и близко подходил. И это был человек, которого я еще попрекал и настав­лял. Это был неверующий, которого я пытался чему-то еще учить!

Мэри поведала нам эту историю более два­дцати лет тому назад. Именно тогда передо мной вдруг впервые открылось, насколько же мертвой может быть вера, если ей не хватает ответствен­ности. У доктора была непоколебимая вера в свои идеалы. Но вместе с тем он на практике демонстрировал смирение, мудрость и ответст­венность, а следовательно, и высшее проявление своей веры

      Мое собственное духовное пробуждение как бы вставило в меня веру в Богa, и это - конечно же, дар. Однако я никогда не был ни смиренным, ни мудрым. Кичась своей верой, я напрочь забы­вал об идеалах. Их место заняли гордыня и без­ответственность. Выключив таким образом свет самому себе, я мог не так много дать своим друзьям алкоголикам. А поэтому моя вера была для них мертва. Наконец-то я понял, почему же многие из них уходили, и некоторые - навсегда.

      Таким образом, вера есть нечто большее, чем наш величайший дар, поделиться ею с другими -вот в чем заключается наша величайшая ответ­ственность. Так не следует ли нам, членам А А, непрестанно стараться обрести ту мудрость и те устремления, с помощью которых мы могли бы сполна реализовать то безграничное доверие, что дано нам в руки Дарителем всех самых совер­шенных даров.

Билл Вилсон